Леонид Мартынов

     Сибирь начала ХХ века была богата поэтами, однако мало кто может оспорить первенство Л.Мартынова. Известный писатель и литературный деятель Сибири 20-30-х годов Вивиан Итин, один из первых редакторов «Сибирских огней», так отозвался о Леониде Мартынове: «Сибирские поэты, все стоящие близко к сибирской литературе, единогласно признают его поэтическое первенство». Леонид Николаевич Мартынов родился 9 (22) мая 1905 года в Омске. Его отец, Николай Мартынов, был инженером-строителем железных дорог, потомком мещан Мартыновых, ведущих начало от деда своего, владимирского коробейника-книгоноши Мартына Лощилина. Мать поэта, Мария Збарская, привила сыну любовь к чтению, к искусству.

     В 1920-м присоединился к группе омских футуристов, “художников, артистов и поэтов”, которую возглавлял местный “король писателей” А.С.Сорокин. С 1921 начал публиковать заметки в омской газете “Рабочий путь” и стихи в местных журналах, позднее - в ж. “Сибирские огни”. Вскоре отправился в Москву поступать во ВХУТЕМАС, где попал в круг близких по духу молодых художников- авангардистов. Однако малярия и голод заставили Мартынова вернуться домой. В Омске поэт продолжал заниматься самообразованием, вернулся к журналистской деятельности и активному участию в художественной жизни города. Выполняя редакционные поручения, ездил по Сибири. Он несколько раз пересек южные степи по трассе будущего Турксиба, исследовал экономические ресурсы Казахстана, побывал на строительстве первых совхозов-гигантов, совершил агитационный перелет на самолете над Барабой, степным районом, занимался поисками мамонтовых бивней между Обью и Иртышом, древних рукописных книг в Тобольске. Этот период жизни Мартынов нашел отражение в его кн. очерков “Грубый корм, или Осеннее путешествие по Иртышу” (М., 1930). Опыт журналиста в дальнейшем определит некоторые темы и элементы поэтики Мартынова.


   В 1921 году Мартынов становится активным сотрудником местных газет «Рабочий путь», «Сигнал», где публикует свои очерки, статьи, заметки, а позже и стихи, подписывая их псевдонимом «Александр Гинч». В 1923 году в журнале «Сибирские огни» было напечатано его стихотворение «Воздушные фрегаты».

   Об Омске до Мартынова писали мало и вскользь. Просто город в то время еще не воспринимался поэтически. И лишь в 20-е годы возникла необходимость в художественном осмыслении тех перемен, которые произошли с нашим городом, оказавшимся в эпицентре гражданской войны. У истоков этой темы стоял Леонид Мартынов. В молодые годы Мартынов жадно впитывал разнообразные впечатления, полученные им на улицах и площадях степного города. Умея соединять реальное с воображаемым, Мартынов создавал свой особый мир. На его поэтической карте Омск был центром сказочного Лукоморья. Часто поэт называл родину «блаженной Гипербореей» - по примеру древних греков, считавших, что есть за Уралом утопическая страна, где все счастливы. С Омском связаны неповторимые моменты поэтической судьбы Мартынова[1]. Он одним из первых из сибирских поэтов воспел свой родной Омск, «город серых заборов и русских печей»:

Город, город!

Ты огромен

И как будто ты бескраен.

И всегда твои мы дети,

Где бы ни было на свете,

Узнаем друг друга сразу,

Лишь одну промолвишь фразу[2]. 

        В отличие от небольших стихотворений, более крупные произведения Л.Мартынова начала 20-х годов – «Старый Омск» и «Адмиралтейский час» - имели, безусловно, омскую прописку.«Старый Омск» появился в 1924 году. Позже в творчестве Мартынова появляется легендарная «Река Тишина» - о нашей Оми, об омичах, их судьбах после революции.

А как широка река Тишина?

Тебе известна ее ширина?

Правый берег виден едва-едва –

Неясная цепь огней…

А мы поедем на острова.

Ты знаешь – их два за ней.

     

   В 1932-м Мартынов был арестован по обвинению в контрреволюционной пропаганде. Поэту приписали участие в мифической группе сибирских писателей, в “деле сибирской бригады”. От гибели спасла случайность, но в 1933-м Мартынов был отправлен в административную ссылку в Вологду, где жил до 1935, сотрудничая в местных газетах. После ссылки вернулся в Омск, где написал ряд поэм с исторической сибирской тематикой и где в 1939 издал кн. “Стихи и поэмы”, принесшую Мартынову известность среди читателей Сибири.
В 1945-м в Москве была издана 2-я кн., “Лукоморье”, которой поэт обратил на себя внимание более широкого круга читателей. Данная кн. - этапная в творчестве Мартынова В 1930-х поэт в ряде стихотворений и поэм разработал, или попытался реконструировать, сибирский миф о северном счастливом крае, который предстает в стихах Мартынова в облике то фантастической Гипербореи, то легендарной “златокипящей Мангазеи”, то почти реального - Мартынов искал этому исторические доказательства - Лукоморья. Основной миф складывался из разнообразных преданий: о северной Золотой Бабе, о средневековой земле пресвитера Иоанна и др. Сказались как давнее увлечение автора историей Сибири, так и юношеское увлечение неоромантикой: в ряде произведений поэт воспел экзотику странствий, раскрыл романтическое в повседневном и современном. Стихи этого периода, характеризуемого своеобразным “романтическим реализмом” поэтического зрения Мартынова, позднее принесут автору всероссийскую популярность.

    В конце 1940-х Мартынов подвергся “острой журнально-газетной проработке, связанной с выходом в свет < .> книги “Эрцинский лес” (“Воздушные фрегаты”). Поэта перестали печатать. Новые кн. Мартынова начали выходить только после смерти Сталина (с начала “оттепели” до 1980 было издано более двадцати кн. поэзии и прозы).

     В конце 1950-х поэт по-настоящему получает признание. Пик популярности Мартынова, упрочившейся с выходом его кн. “Стихотворения” (М., 1961), совпадает с обостренным читательским интересом к лирике молодых “шестидесятников” (Евтушенко, Вознесенского, Рождественского и др.). Но парадоксальность ситуации и несчастье для Мартынова как поэта в том, что его гражданская позиция на протяжении 1960-х, бывало, не отвечала настроениям его аудитории, прежде всего молодой творческой интеллигенции. Мартынов-человек, Мартынов-гражданин не менялся, но менялась эпоха - а потому и Мартынов-поэт: теперь свои социальные взгляды приходилось выражать более четко. Именно в период “оттепели” появляются первые стихи Мартынова о Ленине, вскоре после “оттепели” - стихи к юбилейным датам. Уменьшается интерес их автора к совершенствованию поэтической техники: Мартынов ищет новые темы. Уменьшается доля историзма в лирических сюжетах Мартынова, меньше романтики, но все больше попыток выглядеть современно. Поэта завораживают новые технические, а прежде всего - выражающие их языковые реалии: с готовностью он спешит поместить в стихи транзисторы, реакторы и самолеты ТУ. Следствие - постепенное падение читательского интереса, которое, очевидно, ощущал и сам поэт: “Суетня идет, возня/ И ужасная грызня/ За спиною у меня.// Обвиняют, упрекают,/ Оправданий не находят/ И как будто окликают/ Все по имени меня” (“Чувствую я, что творится .”, 1964).

       

        В 1960—1970 гг. писал книгу мемуарной прозы, которую задумывал назвать «Стоглав». Сам поэт писал, что «Стоглав» «касается не только возникновения того или другого моего стихотворения, но, будучи правдив и ясен, по возможности — всего строя жизни»^[16]. Однако время и цензура не позволили напечатать все главы одновременно, потому последовательность глав нарушена. Первый сборник автобиографических новелл «Воздушные фрегаты» вышел в 1974 г. По красоте стиля и широте охвата его можно назвать «энциклопедией» жизни омских художников 1920—1940-х годов. Второй сборник новелл — «Черты сходства» — вышел уже после смерти поэта (М.: Современник, 1982). И, наконец, спустя четверть века, в 2008 году были напечатаны все остальные новеллы книги «Стоглав» (М.: Вече, 2008).
В 1979 году умерла жена Нина, а 21 июня 1980 года и сам поэт. Похоронен в Москве на Востряковском кладбище.

   Леонид Мартынов был истинным патриотом Омска, он стал своеобразным летописцем города на Иртыше, который, по преданию, впадает в Ипокрену. Знаменательно образное выражение «Иртыш, превращающийся в Ипокрену» (кстати, именно так был назван первый в Сибири журнал, выходивший в Тобольске в ХVIII веке). Как известно, Гиппокрена (Иппокрена) – это водный ключ на горе Геликони в Беотии, обладающий чудесным свойством вдохновлять поэтов. В предании сказано, что этот ключ появился от удара копыта коня Пегаса, иначе говоря, Гиппокрена является символом источника поэтического вдохновения. «Иртыш, превращающийся в Ипокрену» в творчестве Мартынова становится не только источником творческого вдохновения, но и воплощает романтическое мироощущение автора. В первых стихотворениях Мартынов еще не называет Омска: Выдвинутые подбородки,

Суковатые кулаки…

Это было в рабочей слободке

Над гранитным бортом реки…

    Трудно узнать в этих строчках Омск, город еще прячется за невесть откуда взявшимся «гранитным бортом реки». Нелегко обнаружить омские приметы и в «Воздушных фрегатах» - первом стихотворении Мартынова, опубликованном в 1923 году «Сибирскими огнями». Над безымянным городом проплывают сказочные корабли. Но у стихотворения семнадцатилетнего поэта были и чисто омские корни. Сквозь романтические контуры «Воздушных фрегатов» явственно проступали черты реального Омска. 

Бульвар Мартынова

 

Стихи Леонида Мартынова
Стихи Леонида Мартынова
Мартынов Леонид - стихи
    
Литература:

[1] Прокушев Ю.Л. Дума о России. – М.: Проспект, 1988. – С. 162.
[2] Мартынов Л. Избранные произведения. В 2-х т. – М.: Художественная лит-ра, 1990. С. 211.

3.Стихотворения и поэмы, т. 1-2, М., 1965; Гиперболы, М., 1972.
4. Огнев В., Лирика Л. Мартынова, в его книге: Поэзия и современность, М., 1961;
5. Урбан А., Грядущим днем, "Звезда", 1964, № 10;
6. Дементьев В. В., Леонид Мартынов, Поэт и время, М., 1971.
7. Михайлов А. Связь времен. - Вопросы литературы, 1966, №6;
8. Залыгин С. Поэт. - Литературное обозрение, 1984, №7;
9. Поварцов С. Над рекой Тишиной. Молодые годы Леонида Мартынова. Омск, 1988
10. Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.
11. Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
12. Википедия /Мартынов, Леонид Николаевич